Все люди
Баронесса, сестра милосердия, герой русско-турецкой войны

Вревская Юлия Петровна

1841 — 1878
Баронесса Юлия Петровна Вревская стала живым примером добродетели и мужества. Она родилась в 1838 году под Полтавой в семье героя Бородино генерал-лейтенанта Петра Варпаховского. С 10 лет она жила в Ставрополе, где закончила «Среднеучебное Заведение Святой Александры для воспитания женского пола». В 19 лет она стала женой ветерана Кавказской войны, близкого друга М.Ю. Лермонтова, барона Ипполита Вревского. Через год после свадьбы он скончался от тяжелого ранения в бою. Вдова всю жизнь заботилась об оставшихся у неё на руках троих детях от первой семьи мужа. С 1860 по 1870 годы баронесса служила фрейлиной при Её Величестве Марии Александровне, супруги императора Александра III. В друзьях у неё были И. Тургенев, Д. Григорович, В. Соллогуб, В. Верещагин, Я. Полонский, И. Айвазовский. Во время многочисленных европейских турне она подружилась с постелем В. Гюго и композитором Ф. Листом. Её жизнь кардинально изменилась с наступлением русско-турецкой военной кампании. В 1877 году Юлия Петровна продала своё имение на Орловщине, и на полученные деньги организовала отряд санитарок. При этом баронесса записалась туда простой сестрой милосердия. Несмотря на свои высокие титулы, в госпиталях на передовой Вревская вызывалась на самую непосильную и грязную работу. В начале 1878 года, исполняя своё служение в 48-м военном временном эвакуационном госпитале возле болгарского города Бяла, Юлия Петровна заразилась сыпным тифом и вскоре скончалась. Её похоронили на кладбище местной православной церкви. Когда до Тургенева дошла весть о смерти баронессы, он написал: «Она была молода, красива; высший свет ее знал; о ней осведомлялись даже сановники. Дамы ей завидовали, мужчины за ней волочились… два-три человека тайно и глубоко любили ее. Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слез. Какие заветные клады схоронила она там, в глубине души, в самом ее тайнике, никто не знал никогда — а теперь, конечно, не узнает. Пусть же не оскорбится ее милая тень этим поздним цветком, который я осмеливаюсь возложить на ее могилу». А Виктор Гюго посмертно назвал её «Русской розой».