Памяти Игоря Северянина

20 декабря в 1941 году в захваченном немцами Таллинне практически без средств к существованию скончался поэт Игорь Северянин (Лотарёв) – «король поэтов», «русский соловей» — так называли его современники. Ему было 54 года.
Северянин завораживал легионы читателей и зрителей в престижнейших столичных залах. Его длиннофрачной долговязой статью и «породистым лошадиным лицом», распевом ловко нанизанных неологизмов были покорены Петербург и Москва, Кишинёв и Бухарест, Берлин и Рига. Он выпевал свои «поэзы»и «триолеты», поводя аполлоническими очами поверх голов публики. А та сомнамбулически вкушала. Он был пиит-медиум, мог окудесить (как сам бы сказал) своими пряными вокабулами студентов и гимназисток, офицеров, модисток, истерических барынек, содержательниц салонов, отцов семейств. И, что самое интересное, «серьёзных» поэтов и литераторов тоже: Брюсова, Фофанова, Лохвицкую, даже Пастернака с Маяковским.
Поэт был уверен, что стать знаменитым ему помог «счастливый случай», хотя, по сути, — скандал. Зимой 1910 года его стихотворение «Хабанера II» случайно попало в руки Льву Толстому. Великий старец крайне негативно оценил показавшиеся ему слишком откровенными северянинские строки:
Вонзите штопор в упругость пробки, —
И взоры женщин не будут робки!..
Да, взоры женщин не будут робки,
И к знойной страсти завьются тропки.
Плесните в чаши янтарь муската
И созерцайте цвета заката…
Раскрасьте мысли в цвета заката
И ждите, ждите любви раската!
Ловите женщин, теряйте мысли…
Счет поцелуям — пойди, исчисли!..
А к поцелуям финал причисли,-
И будет счастье в удобном смысле!..
«Какая глупость! Какая пошлость! Какая гадость! И такую гнусность смеют считать за стихи! До какого падения дошла русская поэзия! Вокруг виселицы, полчища безработных, убийства, пьянство, а у них — упругость пробки!» — негодовал Толстой. Гневная тирада Льва Николаевича тут же появилась в печати. «Об этом мгновенно всех оповестили московские газетчики, после чего всероссийская пресса подняла вой и дикое улюлюканье, чем и сделала меня известным на всю страну! С тех пор каждая моя новая брошюра тщательно комментировалась критикой на все лады и с легкой руки Толстого, хвалившего жалкого Ратгауза в эпоху Фофанова, меня стали бранить все, кому не было лень. Журналы стали печатать охотно мои стихи, устроители благотворительных вечеров усиленно приглашали принять в них — в вечерах, а может быть, и в благотворителях, участие», — вспоминал Северянин. А потом еще и стих об этом сочинил:
Моя вторая «Хабанера»
Взорвалась, точно динамит.
Мне отдалась сама Венера,
И я всемирно знаменит!..
Его разрешили похоронить на Александро-Невском кладбище в одной ограде с могилами Марии Штерк и Марии Пневской, которые не являлись ни его родственниками, ни знакомыми. Первоначально на могиле был установлен простой деревянный крест, но в конце 1940-х годов литератор Валентин Рушкис заменил крест на каменную табличку с цитатой из стихотворения «Классические розы», написанного в 1925 году:
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!
#МосковскиеЗаписки

Zeen is a next generation WordPress theme. It’s powerful, beautifully designed and comes with everything you need to engage your visitors and increase conversions.

Добавить материал
Добавить фото
Добавить адрес
Вы точно хотите удалить материал?