Комплекс действующих храмов Белозерска традиционен в своей схеме — большой холодный храм для летних служб (в нашем случае — Успенский собор) и тёплый зимний, гораздо меньший по размерам, который легче протопить. С холодным храмом мы уже знакомы, познакомимся теперь с зимним.
Рядом с монументальным Успенским храмом, чуть ближе к улице, на краю «лбу» холма стоит небольшой, на фоне соседа ещё более изящный храм. Главный его престол посвящен Богоявлению Господню, северный придел — Благовещению Пресвятой Богородицы. Храм числится построенным в XVIII веке, но, по мнению М. П. Кудрявцева, это более раннее перестроенное (и надстроенное) здание. Формы его — опять-таки переходные — уже барокко, но ещё с сильными отголосками «узорочья». Колокольня, уже в формах классицизма, построена, очевидно, в начале XIX века. Войдя в храм впервые, ощущаешь некоторое недоумение — куда же делся высокий, стройный объём, видимый снаружи? Дело в том, что Богоявленский храм — двухэтажный, но верхний храм не совсем обычен. Верхний храм, посвященный святителю Димитрию митрополиту Ростовскому, в отличие от нижнего — холодный. Кроме того, он очень невелик, и вход в него нетрадиционен — из колокольни по сводам трапезной (по чердаку!). Ясно, что пользовались им нечасто, и не для общих служб. Его укромность, не очень распространённое посвящение — в этом чувствуется перекличка с верхним Алексеевским храмом в Успенском соборе. Два уединённых храма, посвященные двум митрополитам — московскому и ростовскому, — в чём тут дело? Какую тайну хранит Успенская горка, какую неизвестную страницу древней истории Белоозера?
В зависимости от того, в какое время вы будете в Белозерске и, следовательно, в каком храме — зимнем или летнем — будут идти службы, я советую в Успенском или Богоявленском храме обратить внимание на два предмета, на два произведения церковно-народного искусства. Первый из них — так называемая «тощая свеча» —большой деревянный напольный подсвечник на несколько свечей в форме толстого цилиндра, украшенного росписью. Второй ещё более интересен.
В Православной церкви, как правило, не приняты скульптурные изображении в отличие от церкви римско-католической. Однако на Севере были так сильны вековые традиции резьбы по дереву, деревянной скульптуры, что они были перенесены и в церковное искусство. Вспомним чрезвычайно распространённые фигурки преподобного Нила Столобенского, но то — скульптура миниатюрная, а распространена была по северным землям и скульптура большемерная — практически в человеческим рост (или, как было сказано в одном из путеводителей советского времени о фигуре трубящего ангела на шпиле башни, — «в натуральную величину»). Наиболее излюбленными образами для деревянных скульптур стали святитель Николай Чудотворец (чаще всего в изводе «Никола Можайский»), великомученик Георгий Победоносец и мученица Параскева Пятница. Однако самый распространённый сюжет все-таки — «Христос в темнице». Спаситель изображается сидящим в узилище в ожидании суда и казни, погружённым в размышления и молитву. Именно такую фигуру можно видеть в белозерских храмах. Интересно, что безвестный народный резчик-скульптор придал Спасителю близкие и знакомые черты немного плоское лицо русича-северянина, явно с примесью «чухонской» крови вепской, чудской или лопской. Мы видим лицо северного крестьянина-труженика, каким был, вероятно, и сам мастер; причём лицо очень живое и выразительное, несмотря на некоторый примитивизм исполнения.
Колокольней Богоявленского храма пользуются круглый год, независимо от того, где проходят службы — в зимнем или летнем храме. Так практически всегда было, если в приходе два разносезонных храма. Кстати, колокольни у Успенского храма быть не могло в принципе. То, что мы сейчас называем колокольней — то есть отдельно стоящая или пристроенная к храму башня — вообще появилась на Руси лишь в XVII веке. До того были более простые звонницы — незамысловатые сооружения с одним —тремя колоколами, поставленные рядом с храмом (иногда в виде просто больших козел) или прямо на стене храма. Такие звонницы знакомы нам по храмам Пскова и Новгорода, но ошибочно мнение, что они были присущи лишь тем местам, просто там их больше сохранилось, да и каменных храмов XII-XVI веков было больше именно в Псковско-Новгородских землях.
Среди белозерских колоколов есть один, заслуживающий особого внимания. Он старше Успенского храма на 20 лет и отлит во Пскове. История его появлении в Белозерске не совсем ясна —на этот счёт есть две версии. Не менее интересна и его судьба на новом месте. Но давайте по порядку…
Это самый большой из местных колоколов (все остальные он в несколько раз превосходит и весом, и размерами) — настоящее произведение колокольного искусства. Он богато украшен выразительным растительным орнаментом, фигурами птиц и зверей. ОТЛИТ он знаменитым псковским колокольных дел мастером Михаилом Андреевым. Мы знаем о многих колоколах, отлитых им начиная с 1520 года. Сведения о мастере, месте и времени отливки сообщает нам сам колокол; по подолу «юбки (нижней наиболее широкой части) идёт надпись: «Божию милостью и пресвятые его Богоматере заступлением и помощию и всех святых молитвами в лето 7053 (1544) месяца ноября 21 день на Введение Пресвятей Богородици во области святые Троицы в богоспасаемом в преименитом и славном граде Пскове лит был сий колокол ко храму святых чудотворец Козмы и Демьяна на Запсковье… А мастер преименита и славна града Пскова Андреев сын псковитин Михайло».
По версии, приводимой Г. Н. Бочаровым и В. П. Выголовым в уже упомянутой книге, колокол был куплен в 1545 году белозерскими купцами для Успенского храма у псковичей, которым по какой-то причине не понравился его звон. Как я уже говорил, истины мы не знаем, и потому каждая версия имеет право быть. Однако это предположение вызывает некоторые сомнения, и главные из них таковы. Первое — колокол, по этой версии, куплен в 1545 году прихожанами Успенского собора, который был заложен в 1553-м, то есть восемь лет спустя! Второе — как нам известно уже из описей белозерских храмов, колокол сей никогда в Белозерске не звонил по той простой причине, что никогда не был поднят на колокольню. Да и не уместился бы он в «часозвоне» Успенского храма! Зачем же было покупать? Я рискну предложить другую версию (не претендуя на её безоговорочную истинность). Версия эта не моя, я услышал её в Белозерске, и вот по ней колокол этот за какую-то провинность (возможно, за призыв к бунту) был сослан на Белоозеро государем Иваном IV. Зная крутой нрав Грозного царя, удивляться не приходится. К тому же подобные примеры в истории нам известны: вспомним хотя бы знаменитый колокол из Углича, битый кнутами и сосланный в Сибирь Борисом Годуновым за то, что призвал народ к бунту и самосуду после трагической и до сих пор загадочной смерти царевича Димитрия Иоанновича… Конечно, эта версия более романтическая, чем прозаическая покупка, но она гораздо лучше объясняет и появление колокола на Белоозере, и, самое главное – то, что он никогда не звонил. Так ли, иначе ли, но стоял колокол долгие-долгие годы на паперти Успенского собора, став местной святыней. Прикладывались к нему люди, верили в его чудотворную силу, и есть сведения, что некоторые по вере своей получали исцеление. Ведь предметов чудотворных самих по себе нет —чудеса творит только Господь посылая их людям по их вере, а уж посредством чего посылается чудо — неисповедимы пути Господни…
В начале 1990-х годов колокол решили «подлечить» — заварить большую трещину по новейшей технологии — лазерной сваркой. «Операцию» провели в Санкт-Петербурге, колокол вернули в Белозерск и водрузили на колокольню Богоявленского храма. Однако выяснилось, что дело не только в трещине — сильно обломаны края колокола, его «юбка», а ведь она-то и является главным резонатором, голосом колокола. К тому же на колокольне, не рассчитанной на такого великана, колоколу тесно — нет размаха его огромному «языку», он ударяется в ограду. Так что, скорее всего, в ближайшее время вернётся местная святыня и достопримечательность на место, ставшее привычным для поколений белозёров — на паперть Успенского собора.Из книги: К. Козлов «Белозерск. Описание города, его храмов и достопамятностей». — Москва.: Северный Паломник, 2007.
